Рассказ.

Мовлади уже второй час сидел в мечети, вполголоса читая Коран. Вопреки его собственному ожиданию, на душе у него было спокойно. Он уже давно осознал, что ничего в этой жизни не происходит просто так, и понимал: эта встреча тоже была неспроста. Во всем есть смысл.
Прозвучал азан. Он отложил Коран и встал в ряд молящихся.
После молитвы люди разошлись, а он остался сидеть в мечети. Он знал, что Сулейман все равно спит. Они прилетели ночью, он устал, да еще смена климата…
Он взял Коран и, отойдя на несколько шагов, сел на ковер и приготовился читать. Он сам не знал, что заставило его поднять глаза. Он увидел направляющегося к нему молодого человека. Он без труда узнал его. Мовлади невольно улыбнулся, заметив, что Дауд тоже отпустил бороду.
«Что он скажет ему сейчас?» – подумал Мовлади про себя. Как бы там ни было, все от Аллаха. Он вздохнул и остался на своем месте, ожидая, пока Дауд подойдет.

– Господи, Дауд… – проговорила она, всхлипывая. – Когда я вспоминаю о том, что творила, мне хочется умереть.
Ее слабый голос тонул в рвущихся из ее груди рыданиях.
Дауд вздохнул и обнял ее, молча гладя по голове. У него появился повод задуматься.
* * *
До вечера она просидела в кресле с книгой, но Дауд понял, что она не читает. Мысли ее явно были далеко. Когда он направился к двери, она подняла на него глаза и тихо спросила:
– Ты куда?
В мечеть, магриб почитаю, – ответил он, улыбнувшись про себя.
Она была так взволнована, что даже не заметила, что говорит по-чеченски. Дауд молча вышел из дома и дошел до мечети. Он знал: на все Воля Аллаха, и если ему суждено то, о чем он думал, это непременно будет так.

Он повернул голову. Она тоже увидела его. Краска сошла с ее лица. В больших глазах мелькнуло смятение. Ему показалось, что она тоже сомневается, он ли это. Но тут его окликнул вышедший из мечети Сулейман. И она, услышав его имя, резко повернулась и почти бегом бросилась прочь. Мовлади так и остался стоять, не в силах сдвинуться с места… Это была она, Фарида.
– Сулейман, подожди меня, я вернусь через минуту…
Мовлади бегом бросился за угол мечети, где несколько секунд назад исчезла Фарида.
Она стояла за мечетью, у розовых кустов. Она не могла видеть его, потому что стояла спиной, но, видимо услышав его шаги, а может, просто почувствовав его присутствие, опустила голову. Он остановился в десяти шагах от нее.
– Фарида, помнишь… – начал он и осекся.
А о чем, собственно, он хотел ей напомнить? О том, о чем сам не хотел вспоминать?
Она, не поворачиваясь к нему, чуть слышно сказала:
– Я все помню. Но Аллах знает, как я мечтаю забыть.
Он вздохнул.

Он поскреб короткую бороду. Когда-то он ходил гладко выбритый.
Надо показать Сулейману Турцию, подумал он про себя. Как раз есть две-три недели до начала работы…
– Какая мечеть красивая! Как игрушка, – восхитился Сулейман.
Мовлади молча улыбнулся. Это была та самая мечеть, в которой он встретил Хабиба семь лет назад…
Когда он ступил под ее своды и огляделся, ему показалось, что он пришел на свидание со своим прошлым. Длинной чередой ярких видений пронеслась перед ним вся его жизнь.
Он заметил, что народу в мечети много. Его это порадовало.
Он вышел из мечети первым. Перед ним шла какая-то девушка невысокого роста в светло-зеленом джильбабе и большом платке с мелким рисунком, обнимавшем ее хрупкие плечи. Мовлади подумал, что она, наверное, тоже была в мечети. Она обернулась, словно ища кого-то. Большие зеленые глаза посмотрели куда-то мимо Мовлади. Мовлади отвел взгляд. Ее красивое лицо показалось ему очень знакомым… И тут его осенило.

Сколько раз мечтал он вернуться в прошлое, в тот день, когда они встретились, и просто пройти мимо нее, не посмотрев на нее, не сказав ни слова. Просто пойти своей дорогой, не обратив на нее внимания, чтобы не было этого знакомства, этих разговоров по вечерам, этих долгих прогулок по побережью, этих ночей, которые, несмотря ни на что, помнило его сердце, заклейменное этим грехом, который тогда казался таким сладким, а теперь вызывал раскаяние и боль.
– О чем думаешь? О чем вспоминаешь? – с улыбкой спросил его Сулейман, внимательно глядя на него.
Мовлади вздохнул и тоже улыбнулся.
– Думаю о том, о чем не хочу думать, и вспоминаю о том, о чем не хочу вспоминать…
Сулейман молча улыбнулся в ответ, понимая, что слова ни к чему.
Они вышли из кафе. Мовлади смотрел вокруг, но никак не мог понять: то ли изменилась Турция, то ли изменился он сам… Даже воздух казался каким-то другим.

Все эти годы Мовлади не чувствовал никакой потребности возвращаться в Турцию. Но после того как он закончил учебу около года назад, ему в голову все чаще стала приходить мысль о возвращении. Словно какой-то внутренний голос говорил ему: «Твое место там». Этот внутренний голос был очень похож на тот, что семь лет назад сказал ему после ссоры с Фаридой: «Зайди в мечеть…».
О Фариде он за эти семь лет вспоминал не раз. Он не хотел думать о ней, но время от времени ее образ все же всплывал в его памяти, и почему-то сразу вспоминалось стихотворение:
Воспоминаний сладкий яд…
Отравленные стрелы
Пронзают сердце вновь и вновь,
Не тронув тела…
Опять ударила стрела,
Грудь не задела,
Но сердце – ей поражено –
Вдруг заболело…

Но если человек искренне раскается и попросит прощения, Всевышний простит его».
Через Хабиба он познакомился с одним человеком из Кувейта, который пригласил его к себе. Так Мовлади попал в Кувейт, где почти семь лет изучал Ислам. Ночная молитва стала его успокоением. Он много постился, проводил много времени в мечети, учил Коран, часами сидел над книгами. Ислам, эта великая религия, открылась ему во всей своей красоте и совершенстве.
Сколько раз он благодарил Аллаха за то, что в тот день он оказался в мечети и встретил Хабиба, из-за которого изменилась вся его жизнь. Лишь спустя несколько лет Мовлади осознал безграничность мудрости Всевышнего. Это были звенья одной цепи: его ссора с Фаридой, приход в мечеть, знакомство с Хабибом, приезд в Сирию. Аллах вел его к цели…
Три года назад он познакомился с Сулейманом, и недавно тот уговорил его стать его деловым партнером и помощником. Сулейман собирался развернуть торговлю в Турции.

В Сирии семья Хабиба встретила его так, словно он был родным братом Хабиба. Два месяца он провел вместе с Хабибом и его друзьями. Хабиб показал ему всю Сирию. Они вместе ходили в мечети, бродили по базарам Дамаска, а иногда брали машину и ехали куда-нибудь за город, на природу. Мовлади открыл для себя Ислам. За эти два месяца он отдохнул душой и со всей ясностью осознал, что у него никогда не было настоящих друзей до того, как он познакомился с Хабибом. Может, только Дауд, брат Фариды… Мовлади честно рассказал новому другу и брату по вере историю с Фаридой – они с Хабибом сблизились, и Мовлади не чувствовал потребности что-то скрывать от него. Хабиб, выслушав его, улыбнулся своей доброй улыбкой и сказал: «Мовлади, брат… Двери покаяния открыты до самой смерти человека, до его предсмертного хрипа. И Аллах – Милостивый, Милосердный. Ты не найдешь в этом мире человека без греха – все мы что-нибудь делаем не так.

Хабиб. Мовлади честно признался ему, что никогда не соблюдал религию, более того, вообще никогда не задумывался о Творце и смысле бытия. Хабиб очень спокойно воспринял его слова и сказал в ответ, что таково положение очень многих молодых людей в наше время, и что двери Аллаха всегда открыты для тех, кто стремится к Нему. О себе Хабиб сказал, что он из Сирии, учится на факультете Шариата в Сирии, но так как любит путешествовать и учить языки, оставил учебу на год и приехал в Турцию на курсы турецкого. Была у его приезда еще одна, даже более важная цель: доучить до конца Коран, что он и сделал вполне успешно благодаря Всевышнему… Хабиб сказал, что завтра уезжает домой и пригласил его в гости. Мовлади, не долго думая, согласился. Ему почему-то хотелось, чтобы знакомство с этим пареньком переросло в дружбу. Мовлади понравился его спокойный характер, доброта, приветливость, его слова.

И она увидела его с другой. А через три дня он узнал о том, что она уехала с братом в его длительную командировку…
Мовлади хорошо помнил тот день. Он брел по побережью, не зная, куда идет, и понимал, что совершил большую глупость. Он поднялся наверх, побрел по улицам, и, в конце концов, оказался у мечети. Он никогда не задумывался о религии, никогда не был в мечети, вокруг него никогда не было людей, соблюдающих Ислам. Но в тот день он зашел в мечеть. Сам не зная зачем. Снял обувь, зашел, осмотрелся, ощутил странное спокойствие. В мечети сидел молодой араб, читавший Коран. Мовлади сел недалеко от него и принялся слушать красивое, размеренное, выразительное чтение. Закончив чтение, он поздоровался с ним. Мовлади ответил, завязался разговор. Это был открытый и искренний паренек его возраста, с доброй и приветливой улыбкой. Звали его

Так баюкал он Мовлади своими вкрадчивыми и сладкими дьявольскими речами, усыпляя его бдительность, мешая ему опомниться. И за те упоительные пять месяцев, проведенные с
Фаридой, он ни разу не подумал о том, что это грех, что он совершает прелюбодеяние. Ни разу за пять месяцев ему в голову не пришла мысль о том, что за каждое прикосновение к этой девушке ему записывается грех у Всевышнего, и что каждую ночь, которую он проводил с ней, он проводил под гневом Аллаха…
Мовлади горько усмехнулся. Как ждал он этих встреч, которые на самом деле губили их обоих, с какой радостью и трепетом раскрывал объятия девушке, которая была для него запретной…
… Однажды они поссорились. Из-за пустяка. Он поругался с одним из клиентов в ресторане, а потом, раздраженный, придрался к какому-то ее слову. Она ушла, он, вместо того, чтобы попросить прощения, пошел в бар, познакомился с какой-то девицей и пошел вместе с ней по побережью – так, чтобы Фарида увидела его. Ему хотелось задеть ее, сделать ей больно.

Потом он познакомился с турком, владельцем трех ресторанов в Турции, и тот пригласил его работать к себе. Мовлади согласился. Работа была несложной, платили хорошо.
Ресторан стоял на самом побережье, и после работы он спускался к морю и плавал. И вот однажды, когда ему исполнилось двадцать, он увидел ее. Подошел, заговорил, она улыбнулась… Как-то сразу их потянуло друг другу. С тех пор они встречались на побережье каждый вечер, и он считал часы до встречи. Он познакомился с ее братом, Даудом, они сдружились…
Мовлади вздохнул и прикрыл глаза. Что делает Шайтан с людьми… Как он играет их чувствами, как ловко использует в своих целях страсти, бродящие в их крови… Он бросал эту девушку в его объятия каждый вечер, он нашептывал ему: «Посмотри, какая она красивая! Посмотри, какие у нее глаза, какая улыбка… Прикоснись к ней. Она ведь так близко… Она твоя… Смотри, она пришла к тебе… Ты молод. Она тоже. Ты пришел в этот мир, чтобы наслаждаться… Возьми от жизни все, пока ты молод и полон сил».

Сулейман, внимательно посмотрев на него, так же тихо спросил:
– Но ты ведь раскаялся?
– Раскаялся, миллион раз раскаялся. Но когда эти грехи вспоминаю, они мне сердце жгут каленым железом…
Взгляд Мовлади затуманился. Сулейман понял, что он углубился в свои воспоминания, и стал молча пить свой кофе.
…Ей было шестнадцать, ему двадцать. Ее звали Фарида. Отец ее был чеченцем, мать – турчанкой. У нее был еще брат Дауд, на пять лет ее старше. Отец их умер, когда Фариде было всего четыре, и их мать покинула Чечню и вернулась в Турцию, на родину. Они выросли в Турции. У матери их был весьма доходный мебельный бизнес, который после ее смерти перешел к Дауду. У них был большой дом недалеко от побережья.
Они познакомились случайно, на побережье. Мовлади рано лишился родителей. Чечню покинул еще в пять лет, до четырнадцати жил в Грузии, потом в Азербайджане.

Рассказ: У Моря. *
Они сидели в кафе. Сулейман с улыбкой посмотрел на небо и сказал, отхлебнув кофе:
– Ты когда Коран вчера читал в мечети, я видел, как ребята плакали. Это дар Всевышнего, брат… Маша Аллах.
Мовлади улыбнулся в ответ, не глядя на Сулеймана. Улыбка, как обычно, получилась грустная.
– Знаешь, Сулейман, – тихо признался он. – У меня столько грехов. Я в джахилиййи такое творил… Может, у меня даже дети незаконнорожденные есть.

[ДжеМ]

ОН: Ура! Наконец-то!! Я уже дождаться не мог!!!
ОНА: Может мне уйти?
ОН: Нет, даже не думай об этом!
ОНА: Ты меня любишь?
ОН: Конечно!
ОНА: Ты мне когда-нибудь изменял?
ОН: Нет, как тебе такое в голову пришло?
ОНА: Будешь меня целовать?
ОН: Буду!
ОНА: Будешь меня бить?
ОН: Ни в коем случае!
ОНА: Могу тебе верить?
После свадьбы - читать снизу вверх.

Пишем все интересное на свой взгляд и без комментариев! Все в личку написавшего!

Его рука взяла мою,и мы помолчали некоторое время. И тогда я спросил….
- Как родитель, какие уроки жизни ты бы хотел, что бы твои дети выучили?
- Пусть знают,что невозможно заставить кого-то любить их. Всё что они могут сделать, это позволить быть любимыми. Пусть знают,что это не хорошо,сравнивать себя с другими. Пусть учатся прощать, проктикуя прощение. Пусть помнят, что ранить любимого человека занимает всего лишь несколько секунд. Но залечить эти раны может занять долгие годы. Пусть поймут,что богат не тот, у кого больше. Но тот ,кто в меньшем нуждается. Пусть знают,что есть люди, которые их очень любят. Просто они ещё не научились вырожать свои чувства. Пусть осознают,что два человека могут смотреть на одно и тоже…, а видеть это по разному.Пусть знают, что простить друг друга недостаточно, надо так же простить самих себя.

Интервью у Бога.
(читать сверху вниз)
Однажды мне приснилось,что я беру интервью у Бога.
-Так ты хочешь взять у меня интервью - Бог спросил меня.
-Если у тебя время"-Сказал я.
Бог улыбнулся:
- Мое время это вечность. Какие вопросы ты хочешь мне задать?
- Что больше всего удивляет тебя в человеке?
И Богответил:
- Им наскучивает детство,они спешат повзрослеть,а потом мечтают стать детьми опять. Они теряют здоровье, зарабатывая деньги...А потом терют деньги, восстанавливая здоровье. Они так много думают,что не живут ни в настоящем,ни в будушем. Они живут так как будто никогда не умрут, а умирают, как будто никогда и не жили.

Жена разрыдалась, и ноги ее подкосились. Я подхватил ее и посадил на кресло. Потом я узнал, что он за две недели моего прибытия тяжело заболел. Его лихорадило, и жена моя отвезла его в больницу. Его сильно лихорадило и он не перестал страдать, пока душа не покинула его тело. Когда земля для тебя становиться тесной и путь твой сужается и грудь сжимается, и отчаяние берет верх над надеждой что остается кроме как сказать: О, Аллах!

Ее голос изменился. Я ей сказал: передай салам Салиму от меня. Она ответила: инша Аллах и умолкла. Потом я вернулся домой. Постучался в дверь. Я ожидал, что дверь откроет Салим. Дверь открыл младший сын Халид, которому едва исполнилось четыре года. Я взял его на руки, обнял. А он радовался и кричал: Папа! Папа! Я не знаю, почему стеснилась моя грудь, когда я вошел в дом, я произнес слова Аузубилля. Потом подошел к жене и заметил, что ее лицо изменилось. Как будто бы с ее лица стерли улыбку и радость. Я спросил: что с тобой? она ответила: ничего. Я неожиданно вспомнил Салима и спросил: где Салим? И Халид перебил словами: Салим пошел к Аллаху. Он в Раю.