Так баюкал он Мовлади своими вкрадчивыми и сладкими дьявольскими речами, усыпляя его бдительность, мешая ему опомниться. И за те упоительные пять месяцев, проведенные с
Фаридой, он ни разу не подумал о том, что это грех, что он совершает прелюбодеяние. Ни разу за пять месяцев ему в голову не пришла мысль о том, что за каждое прикосновение к этой девушке ему записывается грех у Всевышнего, и что каждую ночь, которую он проводил с ней, он проводил под гневом Аллаха…
Мовлади горько усмехнулся. Как ждал он этих встреч, которые на самом деле губили их обоих, с какой радостью и трепетом раскрывал объятия девушке, которая была для него запретной…
… Однажды они поссорились. Из-за пустяка. Он поругался с одним из клиентов в ресторане, а потом, раздраженный, придрался к какому-то ее слову. Она ушла, он, вместо того, чтобы попросить прощения, пошел в бар, познакомился с какой-то девицей и пошел вместе с ней по побережью – так, чтобы Фарида увидела его. Ему хотелось задеть ее, сделать ей больно.